5.

Глава 5.

– Чин, чин, чин-гиз-хан! – в баре народу становилось все больше и больше. Подвыпившие финны с большим удовольствием покупали русским девочкам выпивку, кормили конфетами и финской селедкой с хрустящими хлебцами. Всего этого у нас не было. Сейчас уже трудно такое представить, но тогда в темных пустых и грязных продуктовых магазинах на пустых грязных прилавках валялись лишь такие же грязные консервные банки. Воняло тухлой рыбой из отдела, где она должна продаваться. И на витрине лежало что-то, что когда-то было какой-то рыбой, и тощие голодные кошки бродили по магазину. Они отказывались есть то, что нам продавали.

Поэтому финская селедочка «Ahti» в горчичном или винном соусе под хрустящий сухарик хлеба казалась тогда таким изысканным деликатесом.

– Go-go-Rasputin..., – продолжала греметь музыка, –... Russian Queen!

– Да. Вот именно! Русские Королевы! Какие в России красивые женщины! Почему в Финляндии нет таких? Тут идешь по улице и буквально КАЖДАЯ королева! А у нас в Финляндии почему-то девушки не очень красивые.

– Да нет. Ты не прав! – в Финляндии тоже девушки красивые. Просто они прячут свою красоту. Они одевают большую пузатую куртку, – я раздула щеки и живот, изображая  куртку. Они не носят каблуки, заворачиваются в широкие брюки... Они не хотят быть женственными! – И я НАХАЛЬНО стала издеваться над финскими девчонками, изображая их. (Кто бы рассказал мне тогда, что пройдет 20 лет и я сама стану такой же :-). Просто так ходить тепло, удобно, безопасно, не нужно бояться, что подвернешь ногу. Пузатая куртка – очень легка и надежно защищает от мороза, ветра, града. Теперь мне очень жаль молоденьких русских девочек на 20-тиградусном морозе, бегающих по городу в тонюсеньких прозрачных колготках на огромных каблуках и в тяжелых шубах, отдавая дань моде. Я научилась одеваться «рационально». На работу езжу в пуховом комбинезоне на велосипеде или на мотоцикле и мне абсолютно наплевать, ЧТО обо мне подумают. Но для этого, мне нужно было опуститься на самое «Дно», чтобы потом с него подняться «Новым Человеком», лишенным невротических предрассудков).

Но вернемся же в бар, где Ольга потихонечку начала надираться.

Я заметила это и перестала пить.

Сработала реакция безопасности. Голова стала ясная. Ее надо увозить отсюда.

– Оль, поехали-ка домой, дорогая. Тебе уже хватит!

– Да отстань ты от меня. Отвяжись. Это я – быдло. Мне нужно денюжку зарабатывать.

– Оль. Прекрати, да какое же ты быдло! Ты моя хорошая подруга!

– Мне бы так! У тебя квартира, дача, машина, муж. А я пиздой должна деньги зарабатывать.

– Ольг! Все встали. Пошли! – я сгребла ее в кучу и потащила к выходу. Вот там-то, на выходе из гостиницы, нас-то и задержали.

– Я же предупреждал, нажретесь – отправлю, – и обратился к одному из спецов:

– Значит так. Эту гражданочку, Татьяну Птичкину, оформляем на пятнадцать суток за нахождение в нетрезвом состоянии в гостинице «Интурист», а эту, – он показал на икающую Ольгу, – я оформлю сам.

– Владимир Владимирович, да вы что? Я же почти трезвая! Я за Ольгой следила!

– Вот именно, что почти! А почти не считается!

Меня забрали и повели к Уазику, стоявшему у гостиницы, а Ольгу он потащил в сторону машины спецслужбы: «трахать повез», – успела подумать лишь я.

Меня привезли в отделение милиции. Чувство обиды и несправедливости душили меня, но я была уже к этому готова и собрала все силы, чтобы выбраться из этой уже знакомой и больше так не пугающей меня ситуации.

Пожилой милиционер читал мои документы:

– ... Находилась в нетрезвом состоянии, приставала к иностранным гражданам…

– Вы знаете, это недоразумение какое-то. Вы же видите – я абсолютно трезвая. Мы отмечали свадьбу друзей в гостинице «Москва». Я пошла в туалет. Тут меня и задержали. Мой муж, наверное, в жуткой панике. Не знает, куда я делась. Я очень боюсь, что он обвинит меня в супружеской измене. Можно я ему позвоню.

Пожилой милиционер слушал меня внимательно

– Ох, как мне ЭТА ГОСТИНЦА надоела. Вечно там всякие проблемы. Честных людей забирать стали. Звони мужу. Пусть приезжает тебя забирать. Оформлю как ошибка. Да и на проститутку ты не похожа. И трезвая, видать. 

Борис примчался так быстро как смог поймать такси, подписал документы и опять на такси привез меня домой. Чувство огромной благодарности и нежности к мужу переполняли меня, я так нежно обняла его... Так у нас появилась Маня.

То, что я беременна, я почувствовала сразу. Женщина может иногда услышать, прочувствовать это таинство. Да и по времени все совпадало. Так что отсутствие месячных не стало для меня сюрпризом. Борису я ничего не сказала. Сказала только тогда, когда сходила к врачу, и он подтвердил диагноз «Беременность». Я примчалась домой такая счастливая и тут же выложила все Борису

– Ничего рассосется!

– Нее, не рассосется

– Тогда сделаешь аборт!

– Ни каких абортов я делать не буду! Это Машка! Ее нельзя убить!

Но он вдруг схватил нож. Я рванула бегом из кухни. Он за мной. Перед самым его носом я захлопнула дверь на защелку.

– Ни каких абортов я делать не буду!

– Я сейчас сделаю его тебе сам!

– Ты – козел! Это мой ребенок! Я от тебя ничего не требую. Я смогу вырастить его сама. Можешь жить, как хочешь! – а про себя подумала: «Для меня больше не существует этого мужчины. Теперь это мое дело. Мужики приходят и уходят, а ребенок – это на всю жизнь. А потом, если нужна женщина, нужны и ее дети».

Я сделала свой выбор и никогда об этом не пожалела.