6.

Глава 6

Беременность меня красила. Чувствовала я себя отлично, и я переехала в бабушкину квартиру на Староневском поближе к «заработкам». В дневное время «сдавала» квартиру на пару часов «девочкам», писала им письма «любимым» в разные страны и на разных языках, а так, обычно, просто болталась вместе с ними, «языком» была. Шестой курс – время вальяжное. В первые годы я столько вложила в институт, что зачетка пестрела одними «отлично», так что теперь экзамены ставили "автоматом", глядя на предыдущие оценки. Но, строго по заведенному графику заезда в Ленинград финских туристов, все выходные, пятницу и субботу, проводили в гостинице «Москва». Борис фарцевал, покупал и продавал видеокассеты и часто использовал меня в виде «приманки», так же как и «девушки».

В мою обязанность входило «заговаривать» с туристами и привлекать их за наш столик.

У нас появился «свой» столик на балконе второго этажа и мы стали «персоналом» гостиницы, так же как и швейцары, горничные и официанты. Ольга с девицами щедро оплачивали их услуги, а меня никто не трогал. Все знали, что я жена уличного фарцовщика и при «девах» «языком».

Вечер пятницы был тихий. Столики пустые. Народу не много. От скуки я повторяла итальянские глаголы.

– Иль вадо. (Il vado) tu vai. Ольга, смотри, как интересно изменяется глагол andare! – я так учила языки. Писала слова на картонную карточку по десять штук и носила с собой в кармане (МЕ может написать ссылку Навык доведенный до Автоматизма и о системе Литвака наработки навыков).

Этой системе изучения языков научил меня папа. Когда по несколько раз в день повторяешь – лучше запоминается.

– Танька, отстань со своими языками. «Макаронников» (так она звала итальянцев) заезда нет. Глянь вот на того мужика, что один сидит за столиком.

Внизу, в самом центре зала, за огромным столом сидел мужчина, лет сорока.

«Дамы» дефилировали по проходу, плавно покачивая бедрами в узких коротких юбках, еле прикрывающих срамные места. Заезд иностранных туристов был небольшой, а значит и конкуренция высокая. Некоторые, чтобы подчеркнуть свою принадлежность к определенному классу «забывали» даже надеть нижнее белье. Для такой специальности это было удобно. Можно было сесть за столик напротив и небрежно «расставить ножки», приоткрыв на мгновение «прелести», обычно спрятанные за семью замками. Дамы останавливались лишь на пару минут у одиноко сидящего мужчины, обменивались лишь парой фраз и продолжали дальше свои путь.

– Шо за хрень? – подумала я. – Что это они там говорят и почему идут мимо? 

Я знала, что шлюхи, никогда прямо в лоб ничего не спрашивают и разговор ведется «элегантно».

Я недолго боролась с любопытством. Встала и пошла, стараясь изобразить из себя цаплю, но ноги у меня короткие, покачивание бедрами получилось такое, что я переваливалась из стороны в стороны, и я была больше похожа на пингвина в своем доморощенном свитере, чем на элегантную длинноногую цаплю. Я остановилась около мужчины и улыбнулась.

– Bussinkuljettaja (я шофер автобуса), – произнес он, закуривая.

– Добрый день, шофер автобуса, – сказала я по-фински. – Не предложишь ли даме сигаретку?

– Istu! (Садитесь!), – и он протянул мне пачку НортСата (очень крепкие сигареты), – NorthStattia vaan (тогда я еще не знала, что NS такие крепкие).

– Kiits (спасибо),– я присела на краешек стула, совсем не уверенно и закурила, но тут же закашлялась и бросила. Курить я еще по-настоящему не умела.

– Olen bussin kuljettajia! – повторил он снова.

– Ну, заладил одно и то же. Я поняла, что шофер автобуса и что дальше-то! – отметила я про себя.

– Miksi olet yksin (почему один?)

– Моя группа в театре

– А, понятно. Ну а ты почему не пошел? 

Быть в Ленинграде проездом и не пойти в театр? Мне это было не очень понятно, как можно упускать такую возможность.

– Я – шофер автобуса, – опять сказал он. Он повторял это несколько раз. 

«Тупой какой-то, что замямлил одно и то же. Ну и что дальше-то?», –  рассердилась я.

– А я – врач». 

(На самом деле он давал мне массу информации, я только не умела ее считывать. Во-первых, любая проститутка знала, что шофер автобуса не платит. Во-вторых, в-третьих и во всех остальных, это значило, что он тупой и образования у него хватило лишь, чтобы водить автобус, в Финляндии это довольно низкооплачиваемая специальность). Сейчас, прожив на западе более 20 лет, я понимаю, как много информации давал он мне, заранее предупреждая о многих ошибках. Но тогда я подумала лишь: «Глупый какой-то или меня дурой считает, что заладил все одно и то же».

– Официант! Шампанского!

Он заказал бутылку, но мне пить не хотелось. Беременность давала о себе знать.

– Я хочу танцевать!

Мы танцевали до самого закрытия ресторана. Музыка закончилась и ресторан опустел. Домой спать идти не хотелось. Ключи от квартиры на Староневском отдала Ольге, а ехать к маме к «Пулковской» не хотелось.

– Пойдем ко мне?

– Пойдем! А как же дежурная по этажу?

– Мы ее обойдем. И он повел меня служебной лестницей, выход из которой был совсем рядом с его номером.

С Борисом мы уже давно не спали. Он был мне противен. Но тут такой калейдоскоп нежности и страсти увлек меня за собой. Маури, был очень опытным мужчиной. Он не торопился, старался сам испытать максимум наслаждения и доставить его мне. Вся ночь как в песне «... Мы падали во тьму и вновь летели к звездам!»

1. Я помню эту ночь в холодных звездах ярких,

Я помню эту ночь в твоих объятьях жарких,

Кружилась голова, и жизнь была в начале,

И тихие слова как музыка звучали.

Припев: Единственная ночь без слез и обещаний,

Единственная ночь венчанья и прощанья,

Нечаянная ночь, таинственная встреча,

Отчаянная ночь длиной в святую вечность.

2. Светила нам Луна улыбкою Мадонны,

Я пил тебя до дна, а ночь была бездонной,

И, радуясь тому, что все легко и просто,

Мы падали во тьму и вновь летели к звездам.

Припев.

3. А звезды за окном кружились в танце ясном,

И ночь казалась сном, счастливым и прекрасным,

Но, дрогнула рука, и почернело небо,

При свете ночника расстались мы нелепо.

Припев. (Песня Сташевского)

В 6 утра я встала.

– Мне пора уходить.

– Оставь мне телефон.

– Не могу.

– Я беременна.

– А муж есть?

– Есть.

И я ушла, больше ничего не сказав.