10. Против лома нет приема?

Глава 10. «Против лома нет приема?»

Но тут вмешалась мама:

– Таня, мальчики, ну что вы? Идите, мойте руки и быстрее за стол.

– Таня, иди, давай помогай убирать грязную посуду! – и мне ничего больше не оставалось, как проплестись за мамой на кухню, но далеко я не успела уйти, как тут же к разгоряченным финнам подскочил Борис.

– Надо денег поменять? Есть рубли? Мне марки очень нужны.

– Мямлик поменяй стошку! – повернулась я к Маури. И сказала тихо, – не дрейф! Сейчас отвалим!

Мужчины считали деньги.

Пока в гостиной накрывали, убирали, пересаживали гостей, я быстро собрала Машкины вещи и сложила в свой рюкзачок. Пару подгузников, костюмчиков, крем и бутылку с водой. Пока свои молокозавод работает, много ли нам еще надо?

Вытащила из кроватки, положила в походную сумку.

– Все, Мямлик, сваливаем.

Выглянула в прихожую, путь свободен, на цыпочках, чтобы не кто не заметил, прокрались к выходу и исчезли. До нашей гостиницы пешком 10 минут. Пускай ребенок прогуляется. 

В гостинице «Москва» я открыла окно, поставила Машку в сумочке на огромный метровый подоконник.

– наслаждайся дочка красотами Питера! – и повернулась к Маури, – ну, давай рассказывай, что у тебя там случилось?

Как ни странно, я, ни секунды не сомневалась, что Маури любит только меня. Нам вместе было так весело и так здорово, что серьезно поверить в существовании «жены» было очень сложно. Мы были вместе всю мою беременность, самое тяжелое для меня время, когда муж отказался и от меня, и от ребенка. Я не просто верила ему, я была уверенна.

– Я пожалел одну девушку, она так плакала, она три года встречалась со строителем «Пулковской», а он оказался обманщиком. Он был женат и не сказал ей об этом.

– Поэтому ты решил сделать такую же пакость мне? – не удержалась я, и вставила «шпильку».

– Не перебивай! Мне было очень плохо, мне было «все равно», – сказал он по-русски, – понимаешь «все равно»? Я хотел помочь ей. Я просто женился и вывез ее в Финляндию.

– Я ничего не понимаю, но зачем тебе тогда Марко «тыкву намылил»?

– Таня, твой сленг я не понимаю, хотя я и говорю по-русски.

– Чего подрались, спрашиваю?

– Ну, так Марко и был этим мужчиной!

Я присвистнула:

– Подожди, а ты же говорил, что тот финн был женат на финке и встречался с Любой, твоей женой

– Ну да. Пока он строил «Пулковскую» – он был женат, в день нашей фиктивной свадьбы в гостинице Москва оказался случайно. Он был вместе с женой. С финской женой. Ну, я выпил немножко с друзьями, Люба обиделась, расплакалась, Марко пошел ее утешать. Тогда обиделась финская жена...

– Слушай, я ничего не понимаю в этой истории, женитесь, разводитесь, мылите друг другу тыкву…

– А тебе и не надо ничего понимать! Давай-ка лучше выпьем! – он открыл бутылку водки, и мы махнули «водка-колы». Теплая волна блаженства охватила меня, реальный мир перестал существовать, все стало мирно и спокойно, ни ответственности, ни проблем! 

– Все будет хорошо, девочка моя, любимая моя, верь мне! Давай еще выпьем! – и он налил еще полстакана водки и плеснул лишь чуток Кока-колы.

– Ой, ты что, мне ж ребенка еще кормить!

– Я хороший отец, я уже троих вырастил, я знаю, Мася лишь спать будет лучше.

...Мы падали во тьму и вновь летели к звездам...

В дверь номера постучали. Мямлик не шевелился.

Стук раздался громче. Напористей.

– Мямлик, вставай, кто–то стучит!

Голова трещала.

Я пнула Мямлика ногой так, что тот чуть не скатился с кровати.

– Че дерешься?

– Слышь, кто-то стучит? Иди, отопри!

Маури продрал глаза и пошел отрывать.

За дверью стояла спецслужба. Владимир был настроен миролюбиво.

– Гражданка, будущая Ниеминен, вы ничего не потеряли?

Меня подташнивало, хотелось упасть головой на унитаз.

– Нет, Владимир Владимирович, а что?

– Да тут младенца нашли в ресторане на подоконнике, я почему-то решил, что ваш с Ниеминеном. Тогда будем оформлять как найденыша?

У меня остановилось сердце. «Машка!», – метнула быстрый взгляд на окно номера и сердце остановилось. Коробки там не было.

– Машка в спецслужбе?

– Вот я и спрашиваю, как оформлять будем?

– Владимир Владимирович. Никак оформлять не будем. Отдайте ее мне.

– Это будет дорого стоить!

– Сколько? Я на все согласна! Сколько?

– 500 марок.

Это была очень большая сумма. Если «девочка» на ночь стоила 200 марок, то это было 2,5 ночи. Очень дорого.

– Владимир Владимирович, с каких это пор вы стали валюту брать?

– Дело твое, могу оформить вместе с ребенком на 15 суток. Ты хоть помнишь, как ты ее потеряла?

Память с большим трудом стала возвращать прошлую ночь. Как мы с Маури пошли танцевать. Потом решили подняться на одну секундочку для «этого» дела. А потом как «поднялись к звездам», так и обрубились пьяные.

– Нет. Не надо, – я заплакала, – я сейчас все сделаю. Я сейчас принесу.

– Приноси, только давай поскорее.

– У Мямлика, наверное, нету. Но я попробую занять. Может у Ольги есть.

– Приноси. А то вот налоги перестала платить, а зарплата у меня маленькая. А вчера-то как хвалилась в ресторане, какого крутого чуха сняла, а как платить, то вдруг бедный стал. Приноси. Я подожду.

Денег у Мямлика, конечно же, не было. Я рыдала, а он суетился вокруг меня, тряс ручками, не зная, что делать. 

– Маури, ну сделай что-нибудь! Ты же мужчина!

– Таня, я не знаю, я шофер, у меня маленькая зарплата. Попробуй позвонить Борису, он обменял много денег туристам. У него должны быть марки.

Я набрала номер Бориса и рассказала ситуацию. Из трубки послышался мат, площадная брань, он рассказал мне кто я, а потом сказал, что вчера потратил всю валюту на видеокассеты. И посоветовал отправляться на пятнадцать суток, мыть бетонные полы на цементном заводе.

Я, рыдая, позвонила Ольге, может она смогла бы уговорить Владимира на услугу, ведь он к ней был неравнодушен. Но Ольга уже была под мухой и лишь весело хихикала.

– Да фигня, Татьяна, просто Вован соскучился по отцовству. Поиграет, отдаст твою Машку! – шутка прозвучала грубо неуместной, и я заплакала еще громче и я бросила трубку.

От отчаяния я решилась на последний шаг. Я вышла из гостиницы, чтобы спецслужба не смогла прослушать разговор. Нашла в справочнике телефон главного начальника ОБХСС (отдел борьбы с хищениями социалистической собственности). Я буквально кричала в трубку:

– Спецслужба забрала мою дочку! Они требуют 500 марок. Иначе не отдадут. Помогите мне!

Не прошло и полчаса, как появилась красная Лада. Дверца раскрылась:

– Садись.

Мне протянули конверт:

– тут 500 марок. Они меченые. Зайдешь, отдашь конверт, заберешь ребенка и выйдешь. Остальное мы возьмем на себя.

Я сделала, как мне сказали.

Зашла, отдала конверт, взяла Машку и помчалась к лифтам. Заметила лишь краем глаза, как ОБХСС уводила Владимира.