Новый год.31 декабря.  Больница.
Я приехала к маме с "Новогодней звездой" в горшке и тортом.
Коридор был ярко освещен, чисто вылизанный, блестел, но тяжелый запах кала больно, со слезой, ударил мне в сердце.
" обкакался что ли кто то по дороге. Что же не убрали?"
В коридоре стояли кресла-каталки сложенные вдвое, - Фу какой запах!,
 - не богохульствуй, тут чистота и порядок. Сама скоро тут окажешься
 - ну не так то уж и скоро, надеюсь, лет так через цать, а еще лучше сорок. - лучше не надо!, - размышляла про себя.  Я шла по коридору, на цыпочках, боясь разбудить тишину богадельни, уж слишком острым постукиванием моих каблучков.  Тяжелый запах кислятины, больной старости, добавлял букет запахов. "Прекрати нюхать! Выключись! Эх ну и Новый год! Мама новый год всегда любила. Мы всегда с ней праздновали два новых года, сначала русский с речью президента и шампанским по глоточку, под бой курантов. 12 глотков - 12 желаний. А потом финский. С ракетами, петардами, веселым разноцветных фейерверком. Стояли в стороночке в теплых шубах и защитных очках, глядя как мужская половина нашей семьи бесится.
Вошла в палату. Мать ходячая, поэтому кровать ее у двери. Шесть человек. Все остальные как тыквы, с трубками, по которым приходит питание, вода, воздух, а отходы уходят в никуда.
Мать сидела на кровати без вольно опустив руки вниз, как плети, лианы, они свисали ниже края кровати, так же безвольно опустилась и ее голова.
- привет, мамуля! Как ты себя чувствуешь? Я Таня, узнаешь меня?,- я научилась представляться маме тут же входя в палату. Эх молодежь, внуки любили поиграть с ней в "угадай кто я?", матушка терялась, она никого не помнила, кроме Маши, любимой внучки, поэтому всех называла "мое солнышко, чтобы скрыть то , что она не помнит" то что она "НЕ ПОМНИТ" она понимала очень хорошо. "Моя дорогая, моя любимая!", - у нас у всех были только такие имена.
- мамуль просыпайся, давай торт есть! С новым годом!
- а что уже новый год на носу?
Я испугалась. Вдруг она расстроится. Но она и не заметила , - отца то видела?
Я оторопела. Отец умер 13 лет назад. Но я и бровью не повела.
- видела
- как он себя чувствует.
- хорошо. Привет тебе передавал. Только приболел немножко.  Заехать не сможет.
- жаль, - и она призадумалась.
Мне очень хотелось определить в каком измерении она находится. В какой стране. В каком году.
- мам, а где ты вчера была? Я заезжала, тебя не было, - у меня уже вошло в привычку находясь с ней болтать всякую ерунду. Фантазии. Она помнила всех давно ушедших, живыми!
- я на Фоминском. Пыталась заплатить за место.
Я онемела. Фоминское - это скорей всего кладбище. Место?она имела в виду могилку?
- мам, это ты кладбище имеешь в виду?
- да, мы с Женей туда ходили , -
С Женей, с Женей. Это , наверное, брат? что ли. Он помер лет этак 20 тому назад. Но я уточнила
- с Женей? это с братом что ли?
- ну да. Как ты не помнишь?, - она рассердилась
- да помню я. Я только его так. Не очень...,- дальше я не знала что сказать.
Нам принесли кофе. Начался полдник. Небольшой кусочек белого хлеба. "Да уж, не богато тут кормят!"
- мамуль, давай "наполеон" есть. Очень его люблю!
- давай!
Мы пили кофе , разговаривали про наши детские проказы. Про все, про все. Я была счастлива. Мама была прежней, такой умной любимой мамой. Совсем такой как и раньше.
- мамуль, пошли домой, новый год вместе встречать будем.
- пошли!
- урраа! Я пойду спрошу мед сестру, сможем ли мы вместе встретить Новый год!, - я встела, подошла к двери, как вдруг мать меня остановила вопросом.
- слушай, а ты не знаешь, где это Хулиганка, Татьяна, болтается. Вот уже сколько времени носу не кажет!
Я задохнулась, рыдания жестким комком подступили к горлу и слезы ручьем потекли из глаз. Я готова была кричать в голос.
- Мама, Татьяна, это я! Слышишь мама! Это я твоя дочь! Я Таня!, - я упала ей в колени и рыдала, стараясь не кричать на всю палату, - Мама, кого ты видишь? Кто я?
- Рита! Ты моя сестра, Рита! А что нет разве? И что это ты вдруг голосить стала? Как не стыдно, вон люди смотрят!,- и она показала рукой на остальные кровати. Рядом, отрыв рот, оскалив зубы, лежала уходящая от болезни Альцгеймера, думаю, что она нас и не видела и не слышала , она забывала... А еще рядом скорчившись, а клубок, еще одна уходящая.
Вошли медсестры и взявшись с двух сторон за целлофановые покрывала стали переворачивать человеко-овощи с боку на бок.
"Чтобы пролежний не было", - автоматически отметила я про себя и вышла. Мне нужно было встречать этот Новый год первый раз без объятий мамы