12. У бандерши Веруньки

Глава 12. «У бандерши Веруньки».

Я вышла на улицу, меня трясло, зубы отбивали чечетку. «Надо срочно выпить, чтобы снять дрожь», – подумала я и пошла к ближайшему автомату, стоявшему на углу.

«Вот черт, чтобы так стучали зубы я читала лишь в книгах. Где-то двушка у меня была» (в 80–х годах из телефона автомата на улице можно было позвонить только монеткой 2 копейки, их называли «двушками»).

На дне сумочки лежал маленький кошелечек специально для двушек.

– Алё, алё, Оля? – слышно было плохо, – давай встретимся. Можно у тебя на квартире? У твоей хозяйки есть выпивка?

– У нашей хозяйки сегодня не только выпивка, но и финики уже на хате! Ее благоверный с друзьями приехал.

– Да ты что!

– А че случилось? Что ты вдруг решила отметить?

– Да ничего. Очень хочется нажраться.

– Ладно пошли. Я как раз туда собираюсь.

Мы встретились на выходе метро «Маяковская».

– Надо перейти через Невский, хата там, – и она показала на огромный дом напротив. Внизу «Восточные Сладости». Верхняя часть дома, над магазином, казалась совсем заброшенной. Окна заклеяны газетами, пожелтевшими от времени, во многих местах стекла выбиты.

– Дом идет на капитальный ремонт, жильцов выселили, только Верунька пока одна тут и осталась. Пока капремонт не начался.

Огромный старинный подъезд.

– Ну прямо царская лестница.

Я закрыла глаза и представила пушистый ковер закрывающий ее, аккуратно прилаженный к каждой ступеньке и закрепленный золотистыми металлическими спицами. Цветы в вазонах, свечи в канделябрах, кареты, подъезжающие одна за другой.

Но действительность была совсем другая. Грязные ступеньки, отбитые украшения витиевато-кружевных чугунных перил. Пустота и разгром. Света не лестничной площадке не было. Все лампочки были перебиты. Но сквозь огромные окна внутреннего двора просачивался свет уличных фонарей, скрывая социалистическую неприглядность действительности, и оставляя таинственность давно ушедшей старины.

Дверь открыла немолодая худощавая женщина, с плутовскими бегающими глазами, черноволосая, очень похожая на цыганку.

– О! К нашему полку прибывает! Сегодня денек веселый – всем мальчик найдется! Уже приехали!

– Нее. Это наша Таня она больше «поговорить» любит. Она не того, – и изобразила пальцами процесс спаривания двух млекопитающих.

– Ну проходите!

И мы зашли в квартиру. Высоченные потолки, двухстворчатые двери вели не то в комнаты, не то в залы, создавая ощущение старины. Ее подчеркивал сладковатый запах гнилых яблок, кое-где лежащих между окон, запах пыли, запустения, отваливающейся штукатурки и разламывающегося под ногами паркета. Верунька вела нас по коридору, а я считала комнаты. Коридор повернул и эта была двенадцатая дверь.

– Ух ты!

После жуткого беспорядка и запустения там было так тепло и уютно, горел свет и сидело человек пять финнов.

– Вот, мужчины приехали, девочек ждут, – сказала Вера, вопросительным взглядом посмотрев на меня.

– Hyvää iltää! (Добрый вечер!), – поздоровалась я

– Iltää, iltää, – обрадовались мужчины и тут же засуетились вокруг меня и Ольги, подставляя нам кресла, стаканы и разливая шампанское по рюмкам.

– Что Отсень красивый девуска будет? – спросил один из них по-русски. Он уже держал наготове бутылку шампанского.

– Водки!

Я сама взяла граненый стакан, налила почти доверху и, выдохнув с силой весь воздух, залпом влила его в себя. Финны переглянулись и зааплодировали, одобрительно кивая головами.

– Танька, ну ты даешь! Быстро закусывай! – Ольга пихала в меня какие-то куски соленого огурца, маринованный чеснок, еще какую-то гадость.

– Ольга, а где тут туалет?

Верунька показала в сторону двери:

– Пойди, проводи!

Ольга встала:

 – Иди за мной!

И мы снова пошли по огромному коридору, но уже в другом направлении. В сторону двора-колодца, к выходу черного хода.

– Ну и квартира!

– Заходи! – Ольга открыла дверь туалета и я обомлела – унитаз лежал на боку.

– Опа-на! И как тут справляются?

– Мальчикам проще. Они пытаются попасть вот в ту дырочку, а девочкам нужно вот так! – и Ольга наклонилась и поставила унитаз так, как ему полагалось стоять, именно на то отверстие, куда нужно было попасть мужчинам.

– Иди, давай! Держи его ногами! Только не садись, а то все рухнет. Девочки используют его как воронку.

Я кое-как справилась с этим чудом сантехники и вернулась в «комнаты».

– Мне бы соку! Или чего-нибудь сладкого. Найдется?

Я откинулась на спинку кресла с шоколадной конфеткой и просто наслаждалась. Живительное тепло разливалось по всему организму, я каждой клеточкой чувствовала как «отпускает». Перестали стучать зубы, прошла дрожь, усталость, появилась бодрость, переходящая  в агрессию.

– Ну, падлы, я вам покажу! Нашли дуру! Меня пугать вздумали! Я вам покажу!!!

– Тань! Ты кому там грозишься?

Я ответить не успела, как раздался звонок в дверь и появилась «Лисица» – дама в мехах с очень остренькой мордочкой. За ней «Павлин» – дама с пестрыми перьями в волосах.

Звонок все дзинькал. Я увидела тень Бориса. Я махнула в сторону рукой:

– Иззыдь, нечистая!

– Опять, падла, нажралась? – тень приняла образ Бориса и стала на меня орать. Я пыталась всеми силами сесть.

Кто-то курил «травку», этот запах ни с чем не перепутаешь, вызывая у меня приступ тошноты. В голове шумело. Лица сливались в видения.

Перекошенное от страха, бледное лицо Димы, сына Веры, какой-то спутанный рассказ, пистолет-зажигалка, штатник, Фюрка, тысяча баксов, менты, меня куда-то волокут... Все. Темнота.

Как потом оказалось, сын Веры совершил «вооруженное нападение» на гражданина Соединенных Штатов в гостинице «Москва». Мальчишкам не было еще и 18 лет, но они охотно болтались по улицам, покупали валюту и продавали пузатые и расписные матрешки, значки, медали и другую прочую русскую и советскую символику, которую с удовольствием покупали иностранцы, приехавшие посмотреть что за страна такая Советы.

У одного из французов они и купили чудо-зажигалку, так напоминавшую браунинг.

Удивительная игрушка, мечта советского школьника. Обалдеть. Когда уже надоело хвастаться друзьям, они ничего больше и умнее не придумали как проследить за «Штатником», который поменял у них сто баксов (Димка увидел бумажник, набитый купюрами), номер, куда он пошел. Постучались в него.

Не ожидающий подвоха иностранец, открыл дверь:

– Handehoh! – прошипел Димка, просто так, в шутку, единственную фразу по-немецки, которую выучил из фильмов о войне, и наставил на него зажигалку.

Испуганный иностранец попятился. Мальчишки вошли в номер. И дальше понеслось, заклинило у них в мозгу, насмотревшись западных фильмов, находящихся в то время в России под запретом, но так охотно копируемых, и продаваемых на черном рынке за бешеные деньги.

– Money!, – произнес Димка.

И иностранец дрожащими руками вытащил из бумажника пять тысяч баксов. Сумму, по тем временам огромную. Димка, ухмыляясь, положил деньги в карман и мальчишки тут же смылись черным ходом.

Я представляю их эйфорию от удачно проведенной операции. И тут же, на Невском, совершенно не думая о последствиях, они бахвалились, рассказывая друзьям, какие они орлы!!! Как легко смогли провернуть операцию и заработали такую крупную сумму денег.

Иностранец же тут же вызвал спецслужбу, они милицию, сыскной отдел. Написал заявление, в котором приврал, указав сумму много больше, чем была похищена. На поиски бандитов и денег были подняты все свободные и занятые опера. И в течение шести часов, начав «колоть» фарцовщиков с Невского эта история выплыла наружу, только Димка успел хорошо припрятать деньги. Думаю, что в том старинном доме было много тайников, не только у фарцовщиков, но и у убегающих от революции дворян – хранит этот дом свои тайны.

Вычислив хату, менты окружили «Малину», одновременно взяв под стражу всех находящихся людей. Винных и невинных.

Денег так они и не нашли, но так я снова оказалась в камере.

Утром я очнулась в камере-одиночке на грязном матрасике, брошенном прямо на холодный цементный пол. Голова была на удивление ясная и свежая. «Во водка – хороший продукт! Похмелья совсем и нет», – проанализировала я свое состояние.

Последнее воспоминание: стакан водки и унитаз, который нужно было «оседлать», дальше же картинка стиралась.

Дверь камеры открылась и меня повели к следователю. Их опять было двое. Один – лысый, «наверное главный», – отметила я.

– Гражданка Воробьева Татьяна Анатольевна?

– Это та падла, что сдала Владимира? – тихо спросил второй, сидящего за столом следователя.

Я мгновенно оценила ситуацию и нагло посмотрела лысому прямо в глаза:

– Я с вами не буду разговаривать! Звоните в ОБХСС. И, порывшись в сумочке достала телефон «Раскольникова».

– Я должен допросить вас по поводу ограбления гражданина Соединенных Штатов в гостинице «Москва».

– Я ничего не знаю. Я на находилась в квартире на Невском по заданию ОБХСС.

– В таком непотребно-пьяном виде ? – усмехнулся второй, – что на руках пришлось нести?

Я вживалась в образ:

– Что ж вы хотите, чтобы я на «Малину» пришла, и трезвая там сидела? Может еще и блокнотик нужно было достать, разговоры записывать. Или еще умнее, вот так: «Повторите пожалуйста. Я не успела законспектировать».

– Да, но нам нужно..., – он не успел договорить, как я перебила его, и откуда-то взялся приказной тон:

– Звоните! И я назвала координаты «Раскольникова». Пускай приезжает забирать и отвезет меня домой! 

Как ни странно, следовать повиновался:

– Добрый день, Александр Валентинович! Тут на «Малине» задержана гражданка Воробьева, Татьяна Анатольевна. Говорит, что по вашему заданию.

– Да. Да. Слушаюсь.

– Скажите ему, пускай сам приезжает забирать.

– Она просила передать, что бы лично проконтролировали. Просит Вас приехать.

– Да. Да. Слушаюсь.

– Сейчас приедет. Велел сварить вам чашку крепкого кофе.

– Спасибо. Варите. А где бы я могла принять ванну? – произнесла я тоном моей бабушки-смолянки, томно и немного в нос.

– Прости пожалуйста, ванну мы Вам предоставить не можем, а вот кофе сварим.

Ха! Он даже не понял подкола!

Я едва успела выпить кофе, как к отделению милиции подъехала красная Лада.

– Вас уже ждут, Татьяна Анатольевна, – подобострастно сказал лысый.

– Вот кофей допью и пойду! Куда гонишь?

Я допила кофе, достала из сумочки дорогой парфюм и повторила фразу из фильма: «Для знакомых, для друзей, для нахалов!»

И, опустив вырез кофточки вниз, так, что стал виден кружевной лифчик, побрызгала туда, между грудей. – Нет, только для нахалов! – И вышла, – желаю здравствовать, мальчики! И удачи в раскрытии дел!

Красная Лада уже ждала меня

– Татьяна, что это все значит?

Я похотливо улыбнулась, черт, вечно меня с похмелья, на старые дрожжи, тянет на приключения.

– Александр Валентинович, я пыталась вжиться в роль. Я же не могу подписать Ваши документы, не попробовав что это такое.

И я опять похотливо улыбнулась ему.

– Ну вот так-то уже лучше, – сказал он и положил мне руку на колени.