13.

Глава 13.

С похмелья меня вечно тянет на всякие подвиги и от его прикосновения, меня стало трясти мелкой дрожью. Он продолжал гладить мою коленку поднимаясь все выше и выше.

Мямлика не было уже много недель, да и последнее время у нас с ним «это дело» было так себе. Маури все больше в бутылку смотрел, и только когда доходил до кондиции, то наступала фаза «желания» и полного «не вставания». Так что из «звездного» секс постепенно перешел в уныло-ручной, и я в последнее время научилась развлекаться самостоятельно – «на кой ляд они мужики нужны».

Но «Раскольников» был так хорош собой, и на «старые дрожжи» хотелось так, что я была готова выпрыгнуть из одежд и отдаться ему прямо в машине.

Он видимо почувствовал это:

– Идем к тебе?

– Дома бабушка и Машка.

– Тогда лучше ко мне.

Он привез меня на Большой проспект. Взял за руку и повел «к себе». На втором этаже у него была комната в большой коммунальной квартире. В прихожей было темно.

– Тсссс. Я свет зажигать не буду, а то тут же наш местный генерал Баба Нюша выскочит и начнет расследование. Кто? Да что? Кого привел?

– Ясно. Веди, чтобы я не зацепилась за что-нибудь!

В коридоре у каждой двери громоздились какие-то тюки под вешалками, коробки, покрытые занавесками, дневной свет просачивался лишь из кухни, я видела лишь очертания этих чудовищ, преграждающих нам дорогу. Занавески, прикрывающие их, касались моей руки или волос и меня передергивало от страха. Его комнатка была в самом конце коридора.

– Уф. Ну вот мы и дома! Хорошо что никто не заметил!

И он обнял меня и прижал так сильно к себе, что волна желания как током дернула все тело.

– Саш, ну у тебя и мускулы, – я провела пальцем по руке, взялась за бицепсы, – ох, ничего себе, как металл.

– Слушай, у меня смена кончилась, расслабиться нужно, давай водки тяпнем?

Водки мне не хотелось. Вчерашнего хватило. Мне хотелось гладить и трогать его. Он был такой мускулистый, мне так хотелось этого накачано-тренированного тела. Но пришлось соглашаться.

– Давай!

Он снял рубашку. Как на картинках из учебника анатомии, каждую мышцу можно было рассмотреть в отдельности. Я невольно залюбовалась его атлетической красотой. Кучерявые светло-русые волосы, коротко подстриженные оттеняли глубину больших темных глаз. «Ах, как хорош, мерзавец!» – со смешком подумала я, – ну точно, как с картинки учебника литературы «Раскольников» и фамилия, подходящая для органов!

Он принес бутылку водки и разлил по стаканчикам.

– Саш, а закусить есть чем? Я сегодня ничего не ела.

– Есть банка маринованных огурцов и бутылка лимонада

– Это все?

– Все. На зарплату мента сильно не расшикуешься. Давай выпьем за наше совместное сотрудничество.

– Давай!

И одним залпом опрокинул свой стакан в рот.

– Погоди, где то сервелат был. Сейчас посмотрю.

Пить с утра я никак не могла. По плачевному опыту знала, чем это могло кончиться, и, незаметным движением, вылила свою водку в цветочный горшок.

– Во, этим и закусим, – Саша притащил палку колбасы и стал нарезать ее ломтями, толщиною с палец.

Я подошла к нему, мне так его хотелось, но, видимо почувствовав это, он снова схватился за бутылку.

– Погодь. Вот ты жаркая какая! Расслабиться мне нужно после смены! – и он опять налил себе стакан и залпом опрокинул его в себя. – Ну что? Что ты думаешь о нашем совместном сотрудничестве?

– Я ничего не думаю! – видя, что он начинает косеть, я сняла рубашку и села ему на руки так, чтобы его нос попал между моих грудей.

– Пойдем туда! – и я показала в сторону кровати.

– Да что ты гонишь? Мне расслабиться нужно, тяжелое дежурство было. Вот тебя еще пришлось выручать! – и он опять маханул полстаканчика.

Я взяла его за руку и потащила к кровати.

– Ты такой классный, я очень тебя хочу!

Я уже слабо помню как я пихнула его в кровать, как раздела, я хотела показать какая у меня красивая и большая грудь... Но он лишь тихо охнул и приплыл.

– Понимаешь, у меня просто женщины очень давно не было, – и захрапел.

Все. Я еле выбралась из его квартиры, этого огромного коммунального лабиринта.  Уходя, я взяла на память его трусы как трофей.

Вернувшись домой, я запрятала свой сувенир подальше в шкаф и забыла об этом приключении как о досадном недоразумении. 

Впереди были государственные экзамены и времени на глупости уже не оставалось.

Сдав четыре экзамена на «отлично», я перестала волноваться – красный диплом уже можно считать в кармане. Последний был «Хирургия», и волноваться, как и готовиться, было глупо, так как это был мой самый любимый предмет, и читала я его запоем, не только по программе, но и в библиотеке научные журналы, так как другие читают художественную литературу. Я была дома одна. Бабушка гуляла с Машкой. Очень тихо.

Как вдруг как-то страшно резко зазвонил телефон. Сердце екнуло, шестым чувством предчувствуя неприятности – он!

Это и был он.

– Здравствуйте Александр Валентинович! Как Вы себя чувствуете? 

– Таня, а что ты не появляешься? Я все жду, жду!

– А я думала, Вы болеете, – хотела сказать «ушли в запой», но сдержалась. Мне не хотелось его злить.

– Ну так как насчет нашей договоренности? Когда ты приедешь подписывать договор о нашем союзе, – мягко спросил он.

– Александр Валентинович, Вы что делаете мне предложение?

– Таня, предложение я тебе уже сделал, прислав повестку. Ты должна приехать ко мне в отделение и официально все подписать.

– Сейчас ну никак не могу, последний экзамен остался. Потом.

– Дорогая, ты, по-моему, забыла наш уговор: не подпишешь, институт не закончишь.

– Ну это бабушка еще надвое сказала, – лукаво протянула я, – вы ничего не потеряли?

– В каком это смысле, – обеспокоено спросил мент.

– Да вот! Уходя от Вас, я взяла на память кое-какие сувениры! Саш, я могла бы и удостоверение стащить, да пожалела. Хороший ты человек, Саш, я взяла лишь сувениры поменьше. Раскинь мозгами, можешь вспомнишь?

– Сука! Я тебя предупредил! – прошипел он.

Я повесила трубку и весело захихикала.

Но веселое мое настроение закончилось на следующий день.

На государственном экзамене по общей хирургии профессор, зная меня с третьего курса по научному кружку, явно пытался меня засыпать, задавая такие вопросы, которых-то и в билетах никогда не было. Я сначала с удовольствием рассказывала ему все что знала. Дальше больше. Когда дошло дело до специальных винтов, болтов и креплений, рассказав ему все что знала, тихо спросила: «Что, БОИТЕСЬ мне поставить отлично?»

– Я старый человек, Татьяна! Я хочу умереть заведующим кафедрой! Ты, видимо, обидела кого-то из очень влиятельных людей. Просто так на государственных экзаменах не ставят плохие оценки. Я поставлю тебе тройку. Я скажу, что я просто ничего больше не мог сделать. Хирургию ты знаешь лучше меня!

И он вывел в моей зачетке отличницы жирную тройку. Так накрылся мой красный диплом.

14. Свобода

Глава 14. «Свобода».

Свобода. Наступила долгожданная свобода. Мы с Борисом оформили развод. Институт закончен. И сегодня приехал Маури, чтобы подать документы для заключения брака.

Во дворце бракосочетания на набережной Петра Лаврова нам учинили настоящий допрос.

Иностранцы подавали документы в определенный день и по этому случаю приехали какие-то люди в штатском, с большим количеством разнообразной аппаратуры в больших ящиках и огромной видеокамерой.

«Телевизионщики, что ли?» – первое, что пришло мне в голову.

В зале оформления документов прожектор светил в лицо так ярко, что разговаривать можно было, лишь опустив глаза в пол, и, пока секретарь читала документы с переводом, проверяла правильность штампов, люди в штатском задавали нам вопросы.

– Где и как вы познакомились?

Я удивилась. Процесс подачи документов для вступления в брак не был для меня новостью, но когда мы подавали с Борисом, всем было ровным счетом наплевать, где и как, кто и с кем.

– Мы познакомились в стоматологической поликлинике, когда он пришел туда удалять зуб. Я студенткой была, – уже отработанной фразой ответила я.

– Ну и как Ваш будущий супруг относится к России?

– Ой, как хорошо относится. Просто замечательно относится. Все ему очень нравится, – начала я вдохновенно врать. «Пока бутылка есть – ему все по кайфу!» – это я про себя хихикнула.

– Кем он работает?

– Он шофер автобуса.

– И как вы планируете дальнейшую свою жизнь?

– Ой, хорошо планируем, – Маури, повернулась я к будущему мужу, по-фински сказала:

– Они спрашивают, как ты планируешь дальнейшую жизнь со мной, и я им ответила, что ты всегда мечтал о работе водителя Икаруса, – и незаметно ущипнула его.

– Kyllä, kyllä. Da! Da! Я хотсу Икарус, – и он покрутил руками так, изображая, как вращает большой руль.

– Нам очень нравится Ленинград – большой красивый город, колыбель Великой Октябрьской Социалистической революции – мы хотим остаться тут жить.

Мужчины в штатском как-то очень одобрительно закивали, прожектор выключили и нам назначили день свадьбы.

«... А эта свадьба, свадьба,

свадьба пела и плясала.

И крылья эту свадьбу

вдаль несли.

Широкой этой свадьбе

было места мало,

И неба было мало и земли...»

(Р. Рождественский)

И вот наступил этот счастливый день. Мямлик встал с постели и открыл две бутылки пива, одну засунул в рот, вторую протянул мне.

– Не, Мямлик, я с утра не буду, мне плохо станет!

– Ну, как хочешь, мне больше достанется! – и он проглотил обе, потом нырнул ко мне под одеяло, прямо между ног.

– Ну вот, выпил, и на солененькое потянуло, фу! – я уже привыкла к тому, что с похмелья его тянуло на всякие сексуальные ужимки, и я пнула его ногой.

– Мы женимся сегодня, забыл? Много не жри – расписаться не сможешь!

– Че, я-то? Че ты сразу? Я свою норму знаю!

– Ну ясное дело – «знаешь»! Я уже не один раз видела. Давай, давай, одевайся, – но он опять сделал попытку забраться под одеяло с головой.

– Брысь, я сказала! Ты что не знаешь, нужно сначала жениться, а потом уже первая брачная ночь. Так что я тебе ее вечером устрою! – пошутила я, – «ежели ты, конечно же, не ужрешься в хлам, родное сердце», – это уже я про себя.

Сообразив наконец-то, что тут ему больше ничего не отвалится, пошел искать свои брюки и пиджак. Брючки выудил из-под дивана, а пиджачок валялся за креслом. Все это выглядело так, как будто бы на них выспалась кошка, а может и действительно спала?

(Когда я это писала, вспомнились слова Учителя про алкоголиков, про щетину и хлев. Тут все было уже налицо. Только уж больно свалить в Финляндию хотелось. Я знала, на что шла, а вот какой ценой я за это заплачу, я расскажу дальше).

К Дворцу «соединения двух сердец обручальными кольцами» съезжался народ. Не знаю почему, но иностранных граждан регистрировали всех в один день. Итальянская свадьба сменяла финскую, за ней еще какие-то, на непонятном языке.

Русские заметно отличались подчеркнутою пышностью одежд, изысканностью, чрезмерной напыщенностью и желанием подчеркнуть торжественную праздничность происходящего. Иностранные же гости, были до смешного просто одеты, в джинсах и футболках. Маленькие, худенькие итальянцы, скорей всего из южной Италии, оживленно лопотали в другом углу, – «Ох, даже в кроссовках пришли!» И еще одна, скорей всего исландская свадьба – привыкшие к своему прохладному климату, им было явно жарко в июльском Ленинграде – костюмов и галстуков практически ни у кого не было, кроме русскоговорящих, потевших под раскаленным солнцем на набережной Петра Лаврова.

Внешний вид – визитная карточка, это то, что человек сделал со своим временем и то, что он хочет сказать окружающим о себе. «Маури о себе уже все сказал» – подумала я с грустью.

Регистрировали очень быстро, и одна свадьба сменяла другую, под торжественные звуки марша Мендельсона.

Так и нас окольцевали, поздравили и пожелали счастья и долгих лет совместной жизни.

«... Ах, этот миг неповторимый, 

Когда стучат, стучат взволнованно сердца.

И не забыть, как мы дарили

Друг другу нежно, нежно, нежно два кольца…»

Но осталось лишь фото на огромной парадной лестнице – Маури и я, лукаво улыбающаяся с кучей подружек и подвыпившими финнами.

На улице, у самого входа, Борис уже ждал с огромным чемоданом.

– Сколько тут?

– Как договорились: водка, коньяк, шампанское, «Алазанская долина», «Токай» – 200 марок, – и он нахально улыбнулся.

– Маури, рассчитайся! – и я взяла у него деньги. Я держала Эти деньги!!! Официально!!! Никого не боясь!! Я держала валюту! И имела право ее держать, не озираясь по сторонам и дрожа от страха! – На Борь, возьми! – и я протянула деньги Борису. Тот засуетился:

– Слышь, Тань, не борзей ты так! Тут вокруг, что спецов, что ментуры – вашу свадьбу пасут, чтобы с чухами ничего не случилось. Пойдем, отойдем, там отдашь.

– Ага. И куда я вот так, в свадебном платье, у всех на виду, за угол пойду, что ли? Подожди, я придумала.

Присев на корточки, я достала из чемодана бутылку «Наполеона» в красивой черной коробке и осторожно засунула туда сложенные вчетверо марки, сделала я так незаметно, привычным отработанный жестом, как мы всегда прятали валюту между пальцами и легко при всех передавали друг другу при рукопожатии. Но Борис не умел правильно принять купюру, и она постоянно падала у него на пол при наших тренировках дома.

– Я положила ее в коробку из-под коньяка. Спасибо и желаю удачи. Будь осторожен!

Борис пошел к метро, а мы покатили чемодан в номер. На эту ночь у нас был забронирован огромный люкс, куда могли вместиться все гости.

– Слава богу, на колесиках, а то не донесли бы! Ух ты – сколько выпивки! – и Мямлик с удовольствием пощелкал языком.

В номере собрались гости скоротать время до ужина. С каждой бутылкой атмосфера все более и более согревалась, и уже не нужно было словарей. Тост за тостом. И чего только не пожелали, и за что только не выпили.

К восьми часам открылись двери ресторана и изрядно подвыпивших гостей пригасили опробовать национальную русскую кухню.

А потом Мямлик сломался. Счастья своего он выдержать не смог и в буквальном смысле упал «мордой в салат».

– Девицы, нужно помочь гражданину дружественной Финляндии добраться до номера! – заржала я как молодая лошадь, так неприлично, что оглянулись за соседними столиками.

Мы с подружками подхватили Маури под белы рученьки. Вытащив его из лифта, я тут же объяснила дежурной по этажу:

– Это у нас свадебная игра такая! Называется похищение жениха.

Кое-как дотащили его до номера, положили на брачное ложе, раздели. Тут я заметила, что на подоконнике лежат фотоаппараты гостей и меня осенила хулиганская идея.

– Сейчас мы снимем потрясающие кадры! Я режиссер! Фотосессию называется «Первая брачная ночь Маури Ниеминена».

Подзадоренные моей шуткой дамы, устроились вокруг жениха в экстравагантно завлекавших позах. И я с удовольствием сняла их на все камеры гостей.

– Могу представить, как им весело будет, когда они проявят эти кадры.

– Сюрприз!

И весело хихикая с очередной проделки, мы отправились в валютный бар. Ощущение свободы и безопасности опьяняло меня. Там протанцевали до трех часов с футболистами не то из Рима, не то из Милана. Меня все поздравляли, пили за здоровье «Потрясающей девушки Татьяны и ее СВОБОДУ».

Я, вытанцовывая на лестнице летку–еньку, произнесла речь:

– Ой, девочки, до чего же приятно замуж выходить! Просто сказка! Дай бог не последний!

Моя короткая речь была встречена аплодисментами.

– Ладно, всем спокойной ночи! Времени уже пятый час и мне пора к мужу! – я помахала всем рукой и исчезла в лифте.

Подходя к номеру, я услышала, как там звонит телефон – долго, протяжно. Сердце дрогнуло. Я обладаю удивительной способностью предчувствовать неприятности. Звонил Борис. Голос дрожал:

– Тань, я в милиции. Если ты мне сейчас не поможешь, то меня могут посадить на очень долгий срок.

15

Глава 15

Эх, Боря, милый Боря! Сердце наполнятся грустью и тоской от воспоминаний тех дней. Зачем же нужно было проходить километры канализации, когда можно было идти по солнечному зеленому лугу, вдыхая ароматы трав и полевых цветов?Разница всего в несколько лет и обмен валюты станет узаконенной процедурой, спекуляцию назовут бизнесом, и то, чем сейчас занимаются многие люди, будет нормой, а тогда это было уголовно наказуемое дело, за которое можно было получить крупный срок. Не наша вина, что родились мы слишком рано, что были молоды и хотели жить по-другому. Бороться против такого мощного аппарата подавления населения российского государства было бесполезно, можно было просто думать, как обойти эти законы, как выжить. И чтобы иметь хоть что-то чуть больше чем 100 рублей в месяц, пришлось идти по канализации...– Борис, ты можешь объяснить мне толком. Что случилось?– Меня спецура забрала в магазине «Березка». Я покупал Магнитофон, у меня была большая сумма денег с собой. Около 5 тысяч марок.Я присвистнула:– И что же теперь?– Ну, я сказал, что это твои!Ну, в смысле Мямлика. И если вы не приедете подтвердить и подписать документы, что это так, мне грозит большой срок за валютную спекуляцию в крупных масштабах.– Все поняла. Сейчас буду! Какое отделение?Я повесила трубку, теперь только оставалось растолкать блаженно спавшего Мямлика. Раз телефон он не услыхал, значит надо принимать более жесткие меры.Я взяла графин для воды, наполнила его и вылила его содержимое на голову Маури.Тот испуганно вытаращил глаза.– Таня, ты что?– В семье проблемы. Едем.– Куда едем? – он посмотрел на часы. Пять утра.– Едем к «Прибалтийской», Бориса забрали, – и я объяснила Маури ситуацию.Через час мы были в отделении.– Почему вы арестовали мой видеомагнитофон? – я, как важная замужняя дама, ввалилась в отделение милиции.– Гражданочка, по закону, советские граждане не могут совершать сделку в магазине «Березка».– Мой бывший муж валютной сделки не совершал. Мы попросили его с одним нашим финским приятелем купить нам видик, чтобы просматривать наши свадебные записи, – я врала так вдохновенно, что мне даже самой понравилось.– Гражданин Воробьев был задержан на выходе из валютного магазина с западной техникой. Пишите объяснение.Я долго и нудно под диктовку следователя писала, но в итоге, оказалось, что мы не можем получить «свою» технику и она переходит в достояние государства. В чье «достояние» она в действительности перешла, оставалось только догадываться.Бориса отпустили. Мы вместе вышли на улицу. По его лицу я видела, как сильно он огорчен. Еще немного и он расплачется. Я подошла и крепко обняла.– Не расстраивайся! Главное ты жив, цел и невредим! И на свободе! Были бы кости, а мясо и жир нарастет!– Тань, знаешь, я очень тебя люблю, я только сейчас это понял, что я потерял!– Не расстраивайся! Не потерял! Ты приедешь ко мне в Финляндию, и мы снова будем вместе!– О чем это вы шепчетесь, – тут вмешался Мямлик, – освобождение Бориса нужно отметить. Пошли в «Прибалтийскую» на «шведский стол».– Борь, а ты бывал на «Шведском»?– Не, а что это?– Ой, скоро увидишь!Сейчас при таком изобилии очень сложно представить, что в те далекие 80–тые с едой было так плохо, что мы часто ходили голодные. Пустые прилавки в магазинах и огромные очереди:– Что дают?– Сыр Российский! В руки лишь полкило.Но, если можно было взять больше, то брали на соседку, на друзей и знакомых. Ясное дело раз уж час простоишь в очереди, так и возьмешь, как следует.Мямлик, как спортивная лошадка бежал впереди, и даже его спина выражала безумное желание выпить. А мы с Борисом шли сзади и разговаривали. О том, о сём, как жаль, что наше социалистическое общество не загнивает так красиво, как капитализм.– Ух ты! Чтобы я так жил! Икра черная, икра красная! Икра заморская баклажанная! Сколько тут всего! А рыб то, рыб сколько! Палтус, лосось и горячего и холодного копчения! – у Бориса разбегались глаза. Было ощущение, что он попал в рай.– Подожди не торопись! Посмотри туда! Там еще и горячее. А вот там пирожные!Удивлению Бориса не было предела.– Я уже была тут пару раз с Мямликом. Я обожаю это место.– Маури, а ты что не ешь, – обратился Борис к моему мужу, – ешь, это же так вкусно.– Я ем, – и Маури показал на бутылку водки и кока-колы, – просто еда у меня такая жидкая. И пошел, налил себе еще кофе с коньяком.– Слышь, Тань, а как ты выдерживаешь этого алкоголика?– Боря, ты же знаешь, мне так хочется поехать посмотреть хоть одним глазком как они там гниют. Ради этого я готова на все, а потом, я и тебя вытащу! Будем вместе жить, только там и не надо будет бояться спецслужбы, и с валютой можно будет ходить спокойно.Через полчаса мы с Воробьевым были такие полно-сытые, что с трудом уползли на красные диванчики в холл. Мямлик остался в баре изучать бутылки с различными этикетками.– Я дегустатор сегодня! Нужно все попробовать, чтобы рассказать соседям!Упав в кресло, Борис сказал,– Вот это жизнь, я понимаю! Ты теперь всегда так будешь жить? И цена-то, просто смешная, пять рублей! Слышь, а можно тут поспать?– Прямо в кресле? Можно. Тут же «Интурист». А мы с тобой похожи на «Интурист»! Главное делай расслабленную тупую морду! – и я изобразила воздушный шарик.Он рассмеялся:– Похоже!И мы блаженно растянулись в креслах, через пять минут мы уже спали.Нет! Мы не шли по канализации. Мы жили и наслаждались жизнью. Был в этом какой-то особый драйв – пройти по лезвию ножа и не порезаться, придумать остроумную комбинацию и заработать много денег, получить то, о чем многие могли только мечтать! Жить по закону и вне закона! И не судите сейчас меня и моих друзей строго за прошлое, нас там уже нет! Там было все! И хорошее и плохое! Там был Драйв! Там была жизнь!

16.

16.

Глава 16.

Маури позвонил из Финляндии.

– Татьяна, у нас проблемы. Мне документы на Машу не хотят оформлять. Нужно разрешение Бориса на вывоз ребенка.

– Ну, – я молчала, ждала, что он скажет дальше.

– Может ты смогла бы его уговорить, чтобы он переписал ребенка на меня?

– Как так переписал? – не поняла я.

– Ну, ты лучше знаешь. Я хочу стать официальным отцом Маши. Подумай и перезвони! – и он повесил трубку.

А погрузилась в размышления. Ну и как это сделать? Надо бы Боре позвонить, последнее время он чаще жил у нас и очень привязался к Машке. Иногда бывает так, что к этой мысли «Я – отец» мужчина приходит не сразу, а через какое то время, когда ребенок уже появился. Для многих русских мужчин это страшно, как будто это Лассо, которое женщина хочет на него набросить. И страшно, что раз получив его, он уже никогда не сможет из него выпутаться. 

В Финляндии же мальчиков «воспитывают» будущими отцами и отношение к отцовству и к детям трепетно-нежное. Семя свое мужчины берегут, знают, что если оно «взойдет», то от ответственности не уйти. Установка в государстве такая – «У каждого ребенка есть биологический отец», и его будут искать до тех пор, пока не найдут. Иногда приходится сделать десяток тестов, чтобы определить «кого в отцы записывать будем»?

Мужчины гордятся правом быть папой и с удовольствием используют «папины отпуска», пару недель после рождения ребенка, выделенные государством отцам – время побыть с младенцем. Думаю, что именно из-за этой разницы менталитета так часто бывают споры из-за детей между нашими двумя странами. В России ребенок единовластно принадлежит матери, и может быть только сейчас, когда наступили «новые времена», отцы заявили о своем праве на владение ребенка. Но на сегодняшний день ситуация такая, что родители раздирают детей на части, один тянет к себе, другой к себе, манипулируя ими в своих ссорах. У М.Е. Литвака есть шикарное произведение «Родительский Гамбит или Соломоново решение». (Но, думаю, он расскажет вам об этом сам – учитель ваша вставка).

Если вы когда–нибудь приедете в Финляндию, то обратите внимание на знак «Пешеходная Дорожка», там на нем изображены папа с девочкой, идущие за руку. Меня это трогает каждый раз чуть ли не до слез. Это страна, где у папы равные права с мамой. Здесь много «отцов одиночек», уж слишком часто финская женщина бросает своих детей на бывшего супруга. Вот так и Мямлик, остался отцом-одиночкой, и его желание заполучить Машку было мне понятно.

Я набрала номер Воробьева.

– Борь, Мямлик звонил, нас не выпускают.

– Почему?

– Маури сказал из-за Машки. Можешь мне помочь и переписать ее на него?

– Как так?

– Смотри, тебе будет это очень выгодно. Не надо будет платить алименты. А потом ты ко мне приедешь, и все можно будет опять поменять. Пускай у Маши будет финское гражданство.

Борис молчал. Долго молчал.

– Посмотрим, – и повесил трубку.

Суда я практически не помню, я сидела там, в полуобморочном состоянии. Я написала заявление об изменении отцовства. Что «настоящим» отцом ребенка является Маури Ниеминен, что мой бывший муж, Борис Воробьев, не является биологическим отцом ребенка, потому что находился в «это» время в длительной командировке. 

После долгого допроса истца-ответчика, Маше присвоили звание Марии Мауриевны Ниеминен, и по отцу прилагалось финское гражданство, путь в Финляндию был свободен.

И вот, спустя тридцать лет я так и не понимаю, как он мог вот так отказаться от своего ребенка? Ради чего? Мне Михаил Ефимович обещал – напишешь – поймешь! Написала. Выпустила еще одного дракона на волю и не поняла.

Часть 2, Финляндия http://knigaj.blogspot.fi